Спор о перевоплощении: Кураев против Иисуса Христа

Минуло десятилетие после выхода книги с вызывающим названием «Сатанизм для интеллигенции», автор которой – дьякон Русской православной Церкви Андрей Кураев пытался уподобить «Живую этику» самому одиозному проявлению зла. Проводить подробный критический анализ данной книги - работа очень большая и неблагодарная, ведь придётся писать текст не меньшего, а то и большего объёма. Людям, способным отделять зёрна от плевел, чтение такого «Анти-Кураева» не требуется, sapienti sat – «мудрому достаточно» прямого ознакомления с текстом и собственных выводов о прочитанном.

Но в «Сатанизме…» есть тема, которой Андрей Кураев уделяет особое внимание, можно сказать, делает краеугольным камнем полемики. Речь идёт о признании Е. И.Рерих и других теософов существования в раннем христианстве веры в перевоплощение. Другие полемические выпады Кураева против «Живой этики» вполне можно объяснить обычной нетерпимостью к иным религиозным воззрениям, однако тезис о наличии учения о перевоплощении в христианстве воспринят им как покушение на догматические основы его собственной веры, и здесь он не мог не попытаться дать отпор. Дьякон уверен, что историю Церкви, по определению, знает лучше «оккультистов» и может убедительно доказать всю глубину их заблуждений. В таком споре необходимо ссылаться на первоисточники, приводить убедительные аргументы, одним напористым пафосом не отделаешься. Итак, что, помимо категоричного отрицания правоты своих оппонентов, Андрей Кураев может предъявить по существу вопроса?

Первое однозначное свидетельство в пользу учения о перевоплощении, которое пытается оспорить Кураев, содержится в словах Господа об Иоанне Крестителе: «И спросили Его: как же книжники говорят, что Илии надлежит придти прежде? Он сказал им в ответ: правда, Илия должен придти прежде и устроить всё… Но говорю вам, что и Илия пришёл, и поступили с ним, как хотели, как написано о нём» (Мк. 9:11-13). В Мф поясняется совершенно ясно – под Илиёй Иисус Христос подразумевал Иоанна Предтечу. «…Все пророки и закон прорекли до Иоанна. И если хотите принять, Он есть Илия, которому должно придти. Кто имеет уши слышать, да слышит!» (Мф. 11:13-15). «И спросили Его ученики Его: как же книжники говорят, что Илии надлежит придти прежде? Иисус сказал им в ответ: правда, Илия должен придти прежде и устроить всё, но говорю вам, что и Илия пришёл, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели… Тогда ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе». (Мф. 17:10-13).

В Ветхом Завете Илия объявляется пророком, который вознёсся живым на небо (4 Цар. 2:11). Согласно ветхозаветному пророчеству, он должен будет вернуться на землю, указать на приход Мессии: «Я пошлю к вам Илию пророка перед наступлением дня Господня» (Мал. 4:5). Из слов Христа мы узнаём, что возвращение Илии состоялось: он пришёл в образе Иоанна Крестителя. Однако Предтеча не явился с неба, а родился от Захарии и Елизаветы и не объявлял себя легендарным ветхозаветным пророком. Почему же Христос так категорично утверждал: «он есть Илия»? Единственное разумное и непротиворечивое объяснение: Спаситель подразумевал перевоплощение пророка, его возвращение на землю в новом образе. Но такого понимание слов Иисуса Христа попирает современную догматику христианства, и дьякон выступил с решительным опровержением.

Прежде всего, Андрей Кураев апеллирует к словам самого Иоанна Крестителя. «Когда иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить его: кто ты? Он объявил и не отрёкся, и объявил, что не Христос. И спросили его: что же, Ты Илия? Он отвечал: нет. Пророк? Он отвечал: Нет. Сказали ему: кто же ты? Чтобы дать ответ пославшим нас, что ты скажешь о себе самом? Он сказал: я глас вопиющего в пустыне: исправьте путь Господу, как сказал пророк Исайя. А посланные были из фарисеев, и они спросили его: что же ты крестишь, если ты не Христос, ни Илия, ни пророк? Иоанн сказал им в ответ: я крещу в воде, но стоит среди вас Некто, которого вы не знаете. Он-то Идущий за мною, но Который стал впереди меня…» (Ин. 19-27). Логика возражения Кураева очень проста: Предтеча сказал, что он не Илия, значит, никакого перевоплощения не было. На это есть ещё более простое и убедительное возражение: дьякону, как христианину, должно быть достаточно одного утверждения Христа. Если Господь сказал, что Иоанн Креститель есть Илия, значит, так оно и есть. А поскольку сам Иоанн не считал себя Илиёй, то речь может идти только о перевоплощении.

Очевидно, Андрей Кураев почувствовал, что призывы верить пророку, а не Спасителю малоубедительны. В подкрепление он выстраивает для читателя смысловую ловушку. Сначала предлагает согласиться с Иоанном, что тот не Мессия. Это неоспоримый факт, но далее, если верим первому «нет» Крестителя, согласно логике дьякона, нужно согласится со вторым «нет» - отказом Предтечи считать себя Илиёй. «Его спросили: Христос ли ты? Илия? Или Пророк? Все три вопроса связаны между собой. Прежде иудеи спрашивают о главном – Не Христос ли перед ними. Иоанн отвечает: «Нет». (С. 45).

Однако здесь Кураев допускает некорректную передачу евангельского текста. В Ин написано только, что фарисеи Пришли С вопросом «кто ты?». «…Иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить его: Кто ты? Он объявил и не отрёкся, и объявил, что Я не Христос» (Ин. 1:19-20). Конечно, можно предположить, что Иоанна спросили о его мессианстве, и он сказал «нет», но ещё вероятнее, что это предположение Предтеча отверг заранее. «Объявить» - значит, сказать что-то важное по собственной инициативе. Это подчёркивает автор Ин, сообщая, что только после объявления себя «не-Мессией» Иоанн услышал вопросы со стороны фарисеев: «и спросили его…» (см. 1:19-21).

О том, что Иоанн Креститель, не дожидаясь вопросов, заранее отвергал предположения о своём мессианстве, говорится в Лк: «Когда народ был в ожидании, и Все помышляли в сердцах своих об Иоанне, не Христос ли он, - Иоанн Всем отвечал: я крещу вас водою, но Идёт Сильнейший меня…». (3:15-16). Вопрос вслух ещё не прозвучал, но, угадав мысли своих соплеменников, Креститель сообщал, что «Сильнейший» - не он. Очень возможно, об этом же «ответе всем», который Предтеча делал заранее, перед крещением народа, сообщил и автор Ин. Схема Кураева о трёх «нет» пророка, которым мы можем доверять только из-за отрицания Предтечей своего мессианства, оказывается надуманной.

Наоборот, можно утверждать, что Иоанн сказал неправду, говоря фарисеям о себе. Во-первых, в разговоре он заявляет, что не является пророком. Спаситель, однако, о нём сказал: «Что смотреть ходили вы в пустыню?… Пророка ли? Да, говорю вам, и больше пророка…» (Ин. 7:24-26). Кому мы здесь должны верить: Иоанну (и Кураеву), или Христу? Из Ин. 1:19-27 следует явное нежелание Иоанна разговаривать с фарисеями, и его недоверие, как покажут дальнейшие евангельские события, было весьма обоснованным. Сам Креститель был близок к ессеям, а его расспрашивали фарисеи – религиозные оппоненты ессеев. В Ин особо оговаривается, что с вопросами пришли именно они (см. 1:24). На прямой вопрос: кто ты? Иоанн Креститель предпочёл ответить своим противникам туманной аллегорией, цитатой из Писания: «я глас вопиющего в пустыне», хотя все в народе считали его пророком (Мк. 11:32), и он мог бы прямо объявить о себе.

Таким образом, мы видим нежелание Иоанна сказать правду фарисеям, даже отрицая очевидное – собственное обладание пророческим даром, что видели все окружающие. Значит, свидетельство Предтечи о себе в данном фрагменте Ин нужно понимать «с обратным знаком»: если отрицает, что он Илия, значит – является им. На это указывает и автор Ин, уточняя, что Предтеча «не отрёкся» от правды, когда объявил, что он не Мессия (1:20). Значит, дальше, уже отвечая фарисеям, он «отрекался». Неужели Кураев не смог заметить столь существенную деталь?

Отказ Иоанна засвидетельствовать, что он является пророком, Кураев объясняет так: «Какие-то оттенки понимания этого «Пророка» фарисеями показались (!) Иоанну не соответствующими его служению, и он в третий раз сказал «Нет». (С. 46) Откуда дьякон знает, что показалось тогда Иоанну? Что за «какие-то оттенки понимания»? В Ин об этом нет ни слова! Здесь необходимо признать, что пророк не захотел быть откровенным с фарисеями, но ересевед попросту не решается на такой вывод.

Особые «оттенки понимания» обнаружил сам Андрей Кураев: перед словом «пророк» стоит определённый артикль, что позволяет думать о неком особом пророке, которого иудеи ожидали, исходя из ветхозаветного текста («Я воздвигну им Пророка…», см. Втор. 18:1 Как намекает дьякон, Иоанн был так скромен, что искренне не стал приписывать себе особые полномочия. Но здесь мы опять должны поверить не дьякону, а Спасителю, Который сказал: «…из рождённых жёнами не восстал больший Иоанна Крестителя». Ответив фарисеям «нет» на вопрос о себе как Пророке, Креститель отказался говорить правду, но не выдуманные «оттенки понимания» были тому причиной.

Своим ученикам Иоанн, в отличие от фарисеев, доверял и поэтому был правдив с ними. Он без утайки сообщил им о своей уникальной миссии засвидетельствовать пришествие Сына Божия (см. Ин. 1:30-34). Такое служение могло достаться только выдающемуся пророку, говоря словами Кураева, заслуживающего определённого артикля. Вот честное свидетельство Предтечи о самом себе: «Вы сами мне свидетели в том, что я сказал: я не Христос, Но послан перед Ним». (Ин. 3:2. А кто должен, согласно иудейскому преданию, предварить приход Мессии? Правильно, Илия! Почему же это свидетельство не рассмотрено уважаемым дьяконом?

Правдивость отказа Иоанна считать себя Илиёй Кураев пытается подкрепить даже мнением «склонного к идее перевоплощения» Оригена. Как пророк «может скрывать правду или давать ошибочный ответ?» (С. 46), цитирует дьякон раннехристианского богослова. Почему Ориген сделал такое категоричное утверждение – вопрос, требующий отдельного рассмотрения, но здесь стоит вспомнить простое и верное библейское суждение, что только Бог всегда правдив и не ошибается, а «всякий человек ложь» (Пс. 115:2). Как и по каким причинам Иоанн скрывал правду – мы уже рассмотрели.

Кураев нашёл возможным поиронизировать над, как ему показалось, нелепым утверждением теософов: Иоанн не признал себя Илиёй так как не помнил о своей прошлой жизни. Мол, какой-то Рамачарака вспомнил свои воплощения, а величайший из пророков – нет. Однако здесь нужно вспомнить, что пророческий дар отнюдь не означает всеведения. Не зря Новый Завет сохранил соблазнительное для современной доктрины свидетельство о сомнении Иоанна в мессианстве Иисуса, пославшего своих учеников спросить: «Ты ли Тот, Которому должно придти, или другого ожидать нам?» (Лк. 7:20).

В духовных дарах и служениях есть свои различия, и вдохновлённый Богом человек обычно обретает только одну сверхъестественную способность: «Одному даётся Духом слово мудрости, другому слово знания… иному дары исцеления…» (см. 1 Кор 12:7-10). Пророк, говорящий людям об их будущем, может не уметь исцелять или изгонять бесов. Так и мистическая способность вспомнить свои воплощения даётся очень немногим, и открывает, чаще всего, только самые драматические фрагменты некоторых прошлых жизней.

В общем, несмотря на все попытки Кураева затемнить вопрос, вдумчивому читателю Евангелий нужно сделать единственный выбор - чьё свидетельство для него достоверно: Спасителя Своим ученикам, или Иоанна, отвечавшего враждебным ему фарисеям. И на самом деле, выбор давно сделан – Церковь почитает Иоанна Крестителя, несмотря на все его «нет», самым выдающимся пророком из «рождённых жёнами». Остаётся только принять, что он был также и Илиёй, пришедшим в мир в новом образе.

Возможно, предполагая, что отрицание очевидного принесёт мало плодов, Кураев соглашается с тем, что Иоанн может быть Илиёй, но только в переносном смысле, как исполнитель особой «функции». «Иисусу надо было указать на того, кто исполнил служение Илии. У Иоанна Предтечи и Илии одно служение, одна функция – указать людям на истинного Мессию. Поэтому и Отождествляет их Христос – не их как личности, но их служение – «В духе и силе Илии». (С. 47).

Опять мы видим некорректное цитирование Кураевым евангельского текста. Из его слов следует, что об Илии, пришедшем «в духе и силе», сказал Сам Иисус. Однако, согласно Лк, это слова ангела (1:17), рассказавшего Захарии – отцу Иоанна, о будущем его сына. Мы оставим за границами данной работы обстоятельное доказательство тезиса, что фрагмент Лк. 1:5–2:52 не относится к изначальному тексту Евангелия, был добавлен позже и отражает иудео-христианскую традицию, изо всех сил старавшуюся адаптировать учение Назарянина ветхозаветному преданию. Но даже если считать речь ангела действительно произошедшим событием, то слова благого духа не могут быть авторитетнее слов Господа, Который сказал об Иоанне: он Есть Илия, то есть по своей истинной сути тождественен с древним пророком.

Убедительность ангельским словам дьякон хочет придать ссылкой на Ветхий Завет, в котором описывается передача пророческого дара Илии: «И увидели его сыны пророков… издали, и сказали: опочил дух Илии на Елисее». (4 Цар. 2:15). Так ли это было в действительности – есть серьёзные основания усомниться, ведь повествование об Илии содержит много очевидно вымышленных подробностей. Но, исходя из версии Кураева, получается, что «дух Илии», перед тем, как стать врождённой «функцией» Иоанна, являлся духом Елисея. В таком случае, Христос мог бы сказать и об Елисее, что он Был Илия. А какого Мессию предварял тогда «Илия»-Елисей? Получается нелепость.

Кураев пишет, что у Илии, как у Иоанна, «Одно служение, одна функция – Указать людям На истинного Мессию» (С. 47). Но как Илия сможет указать, если его «дух и сила» давным-давно покинули его? Дьякон ссылается на предание, что древний пророк опять появится на земле и окажется одним из двух пророков, убитых Антихристом (С. 45). Но, во-первых, в Откровении Иоанна Богослова не сказано, что один из них будет Илия, имена пророков не указаны (см. Откр. 11:3-12). Во-вторых, зачем Илия передал «служение указать на Мессию», если он его ещё не выполнил (хотя прошло около трёх тысяч лет) и, предположительно, только приступит к нему в неизвестном будущем? В-третьих, если Илия благополучно расстался с «функцией», передав её Елисею, а потом Иоанну, то зачем ему телесно являться ещё раз – пусть «функция» перейдёт к ещё одному совершенно новому человеку. В-четвёртых, что помешало «настоящему Илии», который, по мнению Кураева, всё ещё не расстался со своим физическим телом и катается по небу на огненной колеснице, прийти Перед первым пришествием Спасителя и исполнить пророчество в точности, а не откладывать это на неизвестный срок?

Получается, что у сторонников скрупулёзного выполнения мессианских пророчеств есть серьёзное основание усомниться в Иисусе из Назарета как Христе. Согласно пророчеству (Мал. 4:5), истинность которого признаёт Кураев, без возвращения Илии Мессия прийти не может. При этом дьякон настаивает, что Иоанн – не Илия, так как не явился в теле ветхозаветного пророка. Тогда, следуя логике ересеведа, мы должны отвергнуть мессианское достоинство Спасителя. В общем, надуманная версия о «функции», только подчёркивающая неразрешимые противоречия между Ветхим Заветом и евангельской вестью, очевидно ошибочна.

Опровергнуть свидетельство Христа в пользу перевоплощения Кураев пытается следующим, как ему кажется, неотразимым вопросом: «И если Илия был телесно вознесён в горний мир, то где же пребывало тело Илии, когда его душа воплотилась в Иоанна Крестителя?». (С. 4. Правильный вопрос, только готов ли на него ответить сам дьякон? Действительно, интересно узнать, где сейчас находится Илия, если он живым, в своём физическом теле, взят на небо. Летает на огненной колеснице в стратосфере? Нелепость. Тогда под небом должен пониматься рай, Царство Небес. Но в раю люди имеют только духовное, а не физическое, тленное тело, «ибо они равны ангелам» (Лк. 20:36), на то он и «горний» - иной, высший мир («плоть и кровь не могут наследовать Царства Божия», 1 Кор. 15:50). И ответ Кураеву прост: душа Илии, как и всех людей, после смерти рассталась с телом, и после смерти тело истлело; этому нет исключений, а история с колесницей – лишь плод архаичного религиозного воображения.

Кураев не замечает здесь ещё одного противоречия: согласно ортодоксальной доктрине, только Христос взломал Своим Воскресением «врата адовы» и вывел из него ветхозаветных праведников, а до этого из-за грехопадения все люди после смерти отправлялись в ад. Но если брать на веру тезис Кураева о вознесении Илии «телесно в горний мир», то получается, что он проник в рай раньше воскресшего Господа! Нелепо использовать архаичный фантастический рассказ о полёте на «огненных конях» (см. 4 Цар. 2:11) как аргумент в богословском споре. Лучше бы дьякону обратиться к текстам Eвангелий.

Учение о телесном бессмертии Илии дорого Андрею Кураеву, на нём он основывает ещё один аргумент: «…вопрос «Не Илия ли ты», Не может носить реинкарнационного смысла хотя бы потому, что, согласно библейскому повествованию, Илия не умер, его душа не рассталась с телом и, в силу этого простого обстоятельства, не могла переселиться ни в тело Елисея, ни в тело Предтечи». (С. 4 Действительно, вопрос фарисеев не носит реинкарнационного смысла, но он и не считается доказательством существования перевоплощения! Скорее всего, спрашивавшие Иоанна иудеи подразумевали только новое появление древнего пророка, чудесным образом спустившегося с небес. Реинкарнационный смысл содержат слова Христа, который заочно ответил на вопрос фарисеев, указав, что Иоанн и есть Илия.

Непобедимым аргументом против перевоплощения Илии в Иоанна Кураев считает Преображение Господа, во время которого апостолы увидели Моисея и Илию. «По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, и возвёл их на гору высокую особо их одних, и преобразился пред ними: одежды Его сделались белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить. И Явился Им Илия и Моисей и беседовали с Иисусом». (Мк 9:2-4). Дьякон спрашивает: «Почему во время Преображения Господня Илия явился не в своём последнем перевоплощении, А в «старом» своём теле?» (С. 4

Этим вопросом Андрей Кураев показывает, насколько ошибочно его представление о перевоплощении. Ответ на него очень прост: потому что перевоплощается надъиндивидуальный дух, а не душа-личность. Душа возникает в момент зачатия, и после расставания с телом продолжает своё существование в инобытие (Лк. 20:38, Мк. 12:27; Лк. 16:20-31), которое, в соответствии с итогами земной жизни, представляет собой радостные или мучительные видения. Но само возникновение души, и все её врождённые данные зависят от духа, «части Божества» в человеке, «проистёкшей свыше» (по выражению св. Григория Богослова, Слово 14, «О любви к бедным»). Эта часть и перевоплощается из жизни в жизнь, порождая души-личности, которые есть этапы её постепенного восхождения к Богу, возвращения в своё «небесное отчество». Душа человека, достигшего святости, после смерти не только получает райские видения, но и освобождает дух от порабощения материей и дальнейших воплощений, даёт ему возможность остаться в Царстве Небес. В свою очередь, вернувшийся к своему Началу дух преображает все порождённые им души-«образы» и даёт им спасение.

Именно в перевоплощение надъиндивидуального духа при одновременном посмертном воздаянии бессмертной душе верили первые поколения христиан. В этой вере нет ни капли пессимизма и безнадёжности, в чём обвиняет Андрей Кураев учение о перевоплощении - напротив, оно учит о всеобщем духовном единстве, о восхождении к Богу всех живых существ и их конечном спасении от страданий. Почему знание о перевоплощении было утеряно, а учение о спасении сведено лишь к стремлению избежать ада, - тема для отдельного разговора. Отказ от этого знания, произошедший в первые века христианства, Спаситель, безусловно, предвидел. Его слова ученикам об Иоанне как новом воплощении Илии одновременно адресованы и будущим поколениям христиан: «если хотите принять» (Мф. 11:14). Не хотят.

Дьякон, к сожалению, не только имеет слабые представления о перевоплощении, он также не понял, как следует из его вопроса, суть сверхъестественных явлений во время Преображения Господа. Он считает, что Илия явился в «старом», то есть физическом теле. Но после того, как завершилось Преображение, куда делись пророки? Если их души вернулись в иной мир, то они должны была расстаться с плотью, и на земле обнаружили бы бездыханные тела Илии и Моисея. Этого не произошло, но и живыми они тоже не остались. Куда они исчезли? Телепортировались в иное измерение?

Кураев не замечает, как опять противоречит ортодоксальной доктрине. Ведь если пророки явились в своих физических телах, то с ними произошло чудо воскресения, и в этом они сумели опередить Самого Христа! Как же так? Эта очевидная несообразность легко разрешается, если понять, что во время Преображения пророки стали только видимыми апостолам - «явились». В христианской мистической традиции есть много сообщений о том, что религиозным подвижникам являлись наяву уже почившие люди, в том числе святые и апостолы, но никто не сообщал об их присутствии в физическом теле. Тела при таких явлениях обладают сверхъестественными способностями: излучают свет, проходят сквозь стены, и т. п., то есть оказываются духовными, о чём писал ещё апостол Павел (см. 1 Кор. 15:42-46). Духовные тела – это, так сказать, «образы» уже перешедших в иной мир бессмертных душ, которые по каким-то причинам, например, для наставления или предупреждения, являются живым людям.

Рассматриваемый нами случай Илии-Иоанна самым лучшим образом доказывает представление о человеке, как обладателе индивидуальной души-личности и надъиндивидуального перевоплощающегося духа. Совершенно неоспоримо, что личность Иоанна Крестителя формировалась с момента его зачатия и поэтому полностью отличается от личности пророка Илии, жившего за столетия до него. Но Христос сказал о Предтече: он есть Илия, и, помимо этого, существуют множество свидетельств о существовании перевоплощения, сделанных мистиками других религий и даже раннехристианскими подвижниками. Остаётся сделать вывод: человек переживает два вида посмертного существования, которые не противоречат друг другу.

Александр Логинов